Каталог

Звериное альтер эго. «Мы не люди»

Распад детектива совершается тогда, когда в нем начинают активно действовать существа, не являющиеся людьми. И в этом смысле, как это ни странно, детектив начинается со своего собственного распада, он содержит этот распад антропоморфизма в самом своем истоке.

Первым детективным произведением по праву считается рассказ По "Убийство на улице Морг", где в результате расследования выясняется, что жестокое убийство совершено обезьяной, которая играла в парикмахера. Истоки детективности можно обнаружить в ветхозаветной "Книге Иова", где Бог указывает несправедливо наказанному праведнику на границы Закона, напоминая ему, что Он - не только Бог людей, но и также Бог китов и бегемотов.

Начиная с 1988 года члены "медгерменевтики" совершили достаточное количество символических действий, призванных продемонстрировать, что они отчасти переметнулись на сторону этих китов и бегемотов. Или, иначе говоря, продемонстрировать свою "глубинную экологическую ориентацию", пусть и поданную в психоделической или в психопатологической эстетике. Стоит, возможно, упомянуть несколько работ круга МГ под общим названием "Мы не люди", а также текст Ю. Лейдермана и П. Пепперштейна "Шубки без швов. Критика анималистического дискурса".

Эта "анималистическая" линия получила довольно бурное развитие в московском искусстве 1990-х годов, прежде всего в деятельности О. Кулика. В рамках своего кураторского проекта в галерее "Риджина" Кулик организовал целый анималистический фестиваль, затем, уже как индивидуальный автор, он многообразно совокуплялся с животными, а потом превратился в собаку, кусающую посетителей международных выставок. Он также имитировал деятельность политической партии, якобы собирающейся отстаивать права животных. Эта деятельность имела успех - Западу было приятно увидеть в Кулике образ вконец озверевшей, униженной и опасной России. Российской публике также нравился полупорнографический образ, трогательный и агрессивный, сентиментальный и мрачный, как вся поэтика криминальности.

С другой стороны, в "кругу МГ" анималистический дискурс был изначально соотнесен с дискурсом детства: игрушки и масс-медийные сказочные образы заменяли здесь натуральность социального зооморфизма. Каким-то загадочным телепатическим образом этот дискурс МГ был уловлен таки мощным медиумом, как Зураб Церетели, в результате чего монументальное украшение Новой Москвы осуществлено так, как если бы Лужков и Церетели руководствовались "медгерменевтическими" рекомендациями. Эстетика Церетели заявляет о том, что новая Россия желает быть экзотичной - экзотичной прежде всего для самой себя. Каждый взгляд россиянина на свою страну должен быть отныне свежим и внимательным взглядом путешественника, прибывающего в прежде неизведанные места. Здесь срабатывает уже упомянутый механизм "психоделической революции" - вспышка забвения, освежающая реальность и придающая даже фольклорным образам вид новорожденных.

России еще предстоит оценить по достоинству настоятельную необходимость экологического переворота в сознании. Впрочем, экологический проект и в других странах находится в зачаточном состоянии. Для того чтобы "зеленая революция" смогла осуществиться, недостаточно одной мощной вспышки забвения, нужна глубокая культура забвения, культура стирания токсичных следов человека с лица природы - тех ядовитых и глубоко въедающихся следов, в которых запечатлено желание человека длиться в памяти. Очищение среды станет возможным только тогда, когда человек позволит забыть о себе. Тогда действительно можно будет с облегчением воскликнуть: "МЫ НЕ ЛЮДИ! МЫ больше НЕ ЛЮДИ!"

Павел Пепперштейн