Статьи

Смерть вместо счастья или Илькаев против Матросова

Год еще не закончился, но я уже определился с произведением, которое можно назвать художественным памятником  2018 года . Как большинство настоящих достижений искусства последнего времени это - эфемерный объект, который от рождения и до полного уничтожения просуществовал никем не увиденный и всего лишь несколько часов. Так что он доступен зрителям только в форме фотодокументов и описаний. Не страшно,  ибо понятие «произведение» относится  в данном случае меньше к самому материальному объекту и больше - к акции и месту его воздвижения. Не менее важен и тот факт, что создание этого произведения предполагало использование и частичное разрушение другого арт-объекта. Причем смысл получившегося шедевра возникал в понятной любому зрителю корректировке семантики исходного арт-объекта, на который было совершено нападение. 

Итак, я имею в виду примечательное событие, состоявшееся в Перми несколько дней назад. Под прикрытием ночи местный стрит-художник  Алексей Илькаев заменил одно слово в монументальной надписи-фразе, которую  составил из крупноформатных, фанерных букв московский художник Борис Матросов. Исходная надпись гласила «Счастье не за горами».  После интервенции Илькаева она стала читаться как «Смерть не за горами».  Установленный на набережной Камы 9 лет тому назад слоган Матросова про счастье  пользовался успехом у пермяков и туристов. Местная достопримечательность! Даже муниципальные власти оказались к нему не равнодушны и взяли его на баланс и под охрану. Надпись тиражировали на этикетках разных продуктов, на открытках и майках. К ней приходили делать селфи влюбленные, приезжали пить шампанского молодожены. Тусовалась молодежь. Однажды прямо у оснований букв милиционер изнасиловал учительницу. Между тем леттристское произведение Матросова не являлось сайтспецифик  объектом. Оно было изготовлено еще в 2005 году совсем для другого места - для ландшафтной выставки «Артполе», которая проводилась примерно в той части Подмосковья, где в то время полным ходом шло строительство олигархических вил.  Рядом спускали на воду новехонькие яхты, а колхозные поля приспосабливали под гольф-площадки и утрамбовывали под посадочные полосы для джет-авиации. В этом контексте надпись «Ваше счастье не за горами» (а именно так звучал первоначальный вариант) имела в виду, прежде всего, так называемых «новых русских». Она могла читаться также и как утешительное обращение владельцев вил и яхт к менее удачливым соотечественникам. Мол, на вашей улице тоже будет радость. Россия уже «встает с колен», вот-вот догонит Португалию, удвоит свой ВВП, станет  энергетической сверхдержавой. В те годы, еще не омраченные санкциями и политической изоляцией, эти перспективы казались достижимыми и чреватыми заметным улучшением жизни. Счастья, действительно, наивно ждали. Все не сводилось, конечно, к  материальным аспектам. Крушение коммунистического режима и тотальная смена управленцев, казалось,  открыли возможности морального очищения, интеллектуального роста, культурного подъема. Началась новая жизнь. Она вся еще искрилась радужными инновациями, не успев поблекнуть и подпортиться под действием вечных свойств национального характера. Матросов в процессе изготовления своего памятника отказался от местоимения «Ваше», уловив , видимо,  что его слоган выражает некое всеобщее чувство, общий «дух  времени». 

 

Лозунг – этот излюбленный советской властью  инструмент массовой раздачи идеологических указаний  - с давних пор использовался нашими художниками, которые хоть и были отсечены от общественного пространства, стремились его маркировать своими высказываниями. В этом смысле объект Матросова продолжил длинную жанровую линейку «артлозунгов», которая была заложена в Соц-арте В.Комаром и А.Меламидом, их знаменитой работой «Вам хорошо!» и  подхвачен их учениками из группы «Гнездо». Эта традиция была продолжена И.Кабаковым,  Д,Приговым и даже таким последовательным станковистом, как  Э,Булатов, который недавно во Франции изготовил колоссальных размеров железный лозунг, гласящий «Все не так страшно». В особенности традицию «артлозунгов» развили участники группы КД, затем  подхватили К.Звездочетов и прочие члены объединения «Мухомор», а также «Чемпионы мира», в группу которых как раз и входил Матросов.  «Артлозунги» нонконформистов внешне напоминали официальные транспаранты (советские шрифт и цвет мгновенно узнавались в лозунге Матросова особенно теми, кто помнит огромные надписи пудовыми буквами на карнизах главных улиц наших городов) Но по сути они были далеки от  призывов и кричалок, а  представляли собой ироничные, абсурдистские или доверительно-интимные, порой забавные комментарии к происходящему.  Именно так я воспринял тогда, в 2005 году фразу Матросова. С ней он обратился к друзьям-коллегам, которые еще вчера сидели без копейки в подвалах и сквотах, а теперь попали на светское выставочное party под эгидой Айдан Салаховой.  Далее их, без сомнения,  ждали галереи, коллекционеры, выставки в западных музеях, аукционы. Иными словами, Матросов прощался со своей развеселой панковской молодостью и шутливо комментировал наступающий карьерный взлет адептов бывшего неофициального искусства. 

 

Переместившись на набережную Камы, этот лозунг стал читаться совсем по-другому. Из него выветрилась вся ирония и утратилась связь с автором-художником. Фраза про счастье стала похожа на дижурные лицемерные обещания начальства. Так, она  вполне органично смотрелась бы продолжением знаменитой реплики Д.Медведева «Денег нет, но вы держитесь…».  Впрочем,  нынешнее начальство использует идеологему счастья в иной модальности, чем это делали коммунисты. Отныне счастье не делегировано в будущее,  к нему нет нужды стремиться, преодолевая трудности, совершая подвиги. Согласно новой российской идеологии оно уже наступило и растворено (как некогда запах шоколада у корпусов фабрики «Октябрь») в воздухе сегодняшнего дня.  Аурой счастья светится атмосфера благоустроенных центров наших городов, где в парках, кафе и ресторанах отдыхают от шопинга и фитнеса обитатели «русского мира». В отличие от утопий прошлого века, понятие счастья не соотносится больше с футуристической архитектурой и технологией будущего. Напротив, люди счастливы тем, что фланируя по улицам, могут наблюдать парад исторических стилей так же, как, плавая по просторам Интернета, она могут знакомиться со всеми мировоззрениями, верованиями и политическими позициями. Принцип эклектического разнообразия  полностью вытеснил идею прогресса , органического роста и сменяемости. Все элементы жизни замерли в статике , заполнив клетки некой общей  системы, напоминающей таблицу Менделеева. Такое впечатление, что не только историческое, но даже биологическое время остановилось. На авансцене нашей жизни десятилетиями красуются одни и те же герои, не стареющие политические деятели, публицисты, телеведущие, певцы. Как тут не вспомнить  «Конец истории» Френсиса Фукуямы? Однако,  в отличие от американца у нас эта ситуация «стабильности» покрывается формулой  «смерти нет!»

 

Слово «смерть» в последнее время все реже употребляется. Чаще про умершего говорят – «он нас  покинул», « он ушел».  «На тот свет». Это фразеологизм на глазах перестает быть словесной условностью и обретает статус факта, документированного рассказами любителей экстремальных путешествий. Раньше снаряжались в кругосветное плаванье, в космос. Теперь   - в мир иной. Не только монахи, мистики, маги или морфинисты, но и  вполне адекватные, творческие, не лишенные самоиронии люди совершают полеты в потустороннюю реальность. Вот, например, что говорит писатель Татьяна Толстая: «Смерти нет. Это я вам категорически заявляю. Я была там, я знаю. Смерть — это просто переход. … И ты выходишь из тумана в другой мир». Группа «Эпидемия» держит верхушку хитпарадов с песней «Смерти нет» («В этом мире смерти нет, бесконечно льётся свет…»). В прошлом году на экраны вышел российский фильм с таким же названием. А в Интернете открылся специальный сайт «СмертиНет,ру»  с девизом «Любимые не умирают, а только рядом быть перестают!».  Ну и, конечно, подобные утверждения регулярно звучат с амвонов. Примерно в этом духе высказываются и ведущие политики нашей страны. Не знаю, отдают ли себе отчет эти адепты бессмертия, что их воззрения  умножают количество смертей как среди соотечественников, так и среди населения тех стран, куда наши люди отправляются играть в войну ради развлечения,  покрытия долгов по ипотеке или покупки очередного автомобиля. Если смерти  нет, то они едут не убивать и не умирать, а «работать». Этим глаголом теперь все чаще именуется террор войны («по городу работает артиллерия, авиация»). Идеология «смерти нет» чрезвычайно удобна для политических режимов,  использующих индивидуальные и массовые убийства как технический метод разрешения проблем. Однако, этим не ограничивается ее опасность для человечества. Отказ от признания смерти размывает важнейшую координату становления человека, а именно континиум времени.  Соответствие ему  и борьба с ним формирует мысль, личность и, в конечном счете, культуру. 

 

Слоган Матросова определенно устарел и обмельчал. В сегодняшнем контексте он выглядит рекламным трюком риэлтеров, торгующих элитной недвижимостью. Поступок Илькаева вновь поднимает его на высоту художественного произведения. При этом Илькаев действует в соответствии  с правилами  русского искусства. С точки зрения смыслов, лозунг Илькаева продолжает линию гражданской ответственности и экзистенциального мировосприятия,  и вообще «здравого смысла». А ведь именно здравый смысл истин, на которых держится мир, наши радикалы- художники не раз предлагали одураченному и обезумевшему обществу в качестве лекарства-антидота. В отношении формы Илькаев также демонстрирует типичный русский подход. Ведь практика частичных видоизменений произведений с неизбежным нарушением смысла и авторских прав наблюдается у нас повсеместно и в истории, и в современности – в перестройках архитектурных памятников, в жонглировании скульптурами, наконец, даже в записи древних икон, то есть дерзком акте поновления святынь, которым занимались поколения иконописцев. Так что если и говорить о вандализме (в чем следователь и судья обвиняют сегодня Илькаева), то проявился он в совершенном властями уничтожении илькаевского лозунга. Не ко времени и не к месту пришелся этот глас вопиющего в пустыне. Но я не удивлюсь, если вдруг окажется, что Илькаев предусмотрел все наперед: и противодействие властей, и неизбежно следующие за этим отклики местной и федеральной прессы и соцсетей. Ведь ему важно было запустить дискуссию, обратить наше внимание на «удел человеческий», а вовсе не воевать с Матросовым. 

 

октябрь 2018

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить