ВДНХ как региональная ценность

Российский павильон на нынешней, 15-ой архитектурной Биеннале в Венеции у многих вызвал изумление. Но отнюдь не позитивного толка, на который рассчитывали наши кураторы. Зрителей смутила (а многих и возмутила) абсолютная неадекватность  апофеоза «урбанистического феномена» ВДНХ -  ее аляповатых павильонов, жирного декора, уродливых фонтанов и фонарей -  общей программе доступного жилья для беднейших слоев и переселенцев, которая была заявлена темой нынешней Биеннале.  «Вы это нам серьезно впариваете?  – спрашивали куратора Сергея Кузнецова западные критики и сами же торопились ответить, - нет, не может быть, не верим. К тому же повторяетесь. На предыдущей Биеннале 2014 года вы уже смешили нас наивной этноэклектикой  ВДНХ».

Экспозицию назвали «сталинистским хипстерством». На что Сергей Кузнецов   - работающий  (если кто не знает) на должности главного архитектора Москвы -  не обижался, но не уставал повторять, что считает ВДНХ «архитектурным памятником общемирового значения». Что и говорить, наш соц-арт и навеянные ими в 1990-е годы шутовские ретроспективные выставки о соцреализме типа «Фабрика снов коммунизма» сделали свое дело. В отличие от нацистской архитектуры, вызывающей отвращение или  - очень редко, например, в варианте «лихтархитектур» - восхищение, послевоенное сталинское зодчество выглядит не убедительно. Это какой-то густо обмазанный китчем дилетантизм.

Причислять послевоенный сталинизм к памятникам архитектуры -  примерно то же,  что называть крымскую шипучку –  шампанским, а живопись Герасимова или Бродского - импрессионизмом. Тем не менее, я не стал бы осуждать Кузнецова как невежду или циника, озвучивающего вкусы начальства. Его слова мне представляются вполне искренними, но с известными оговорками, с ответственностью, ограниченной рамками конкретной территории. Это типичный для Москвы  «сайт-специфик дискурс». Потому как  в Москве принято восхищаться сталинской архитектурой. Квартиры в «сталинках» продаются или сдаются по самой выгодной цене. Застройщики то и дело заказывают архитекторам вариации на тему сталинского ампира. Центр города дополнился в последние годы двумя доминантами, которые повторили стилистику знаменитых высоток 1950-х годов. И хотя профессиональная архитектурная и художественная среда во главу угла ставит совсем иные достижения московской архитектуры,  народ превыше всего ценит сталинский стиль. Он, мол, по-настоящему столичный, имперский, отвечающий духу Москвы как главного евразийского мегаполиса. То есть восхваление сталинской архитектуры – это часть московского дискурса, или, другими словами, специфического местного мировосприятия. Сергей Кузнецов заверял своих интервьюеров, что он вовсе не поклонник Сталина, а ратует за архитектуру ВДНХ из эстетических предпочтений (для него – это «московская Пальмира»). Мне же  кажется, что дело здесь не в эстетике, а в чем-то более основополагающим, в новом культе, для которого ВДНХ является самым подходящей молельной площадкой. Сам парк и архитектура его павильонов визуально воплощают важные смысловые составляющие этого культа. Это, прежде всего, антизападничество и концепция особого пути в обход современной цивилизации. С утратой минималистического фасада «Радиоэлектроники» и возвращением всех павильонов к состоянию рубежа 1940-50-х годов ВДНХ, действительно, демонстрирует абсолютно альтернативную модернизму среду. Она радикально зачищена от всех разновидностей современной культуры. Здесь репрезентирована имперская модель страны в виде «колониального сада». Эту форму строители ВДНХ, как известно, позаимствовали из аналогичных парков британской и французской империй Х1Х века. В Париже, например, в Венсенском лесу такой сад с хижинами, пагодами и крокодилами до сих пор принимает посетителей. Вокруг главной, государственной оси насажены национальные павильоны вассальных народов. Хоть их (как бы) страны и обрели независимость, но дома-представительства на территории ВДНХ свидетельствуют о вовлеченности их регионов в «сферу интересов» сверхдержавы. Прогуливаясь в белых парусиновых штанах под руку с женой и дочкой, со сливочным мороженным и цветными шариками, житель державы взглядом собственника осматривает плоды  завоеваний. Предки сражались за империю. А ему выпала сладкая доля почивать на лаврах. Вечно праздновать победу «за себя и за того парня».  

ВДНХ навевает своим адептам состояние эйфорической расслабленности и как бы заслуженной «дедами» праздничности. От нынешнего поколения не требуется подвигов, ударного труда. Ему предлагают расслабиться и  погрузиться в  ностальгическую утешительную грезу, которая оказывает не только терапевтическое действие (помогает забыть про утрату территорий, городов, про потерю статуса сверхдержавы и т д), но и способствует формированию новой гордой самоидентификации. А вот когда у вас перед глазами Растрелли и Кваренги, когда вы живете в образцовом европейском городе, то прелестями ВДНХ вас не соблазнишь. Так что в Петербурге грезы другие. А в Казани – третьи, там сформировалась ханско-мусульманская ностальгия. А в   Калининграде ностальгия -  прусская. Там недавно главный архитектор города Вячеслав Генне начал строительство некоего важного объекта в современном стиле. А губернатор Николай Цуканов стройку остановил и велел исправить проект . «Как?», - поинтересовался Генне. Пресса приводит ответ губернатора: «Стилизовать под стиль Пруссии. Надо, чтобы он мог вписаться в городскую среду». Кто не бывал в Калининграде, тот, вероятно, не понимает о какой «городской среде» говорит Цуканов. О несуществующей, воображаемой! О той, которая была стерта с лица земли английскими бомбардировщиками,  советскими артиллеристами и бульдозеристами. Там кроме хрущевских коробок почти ничего нет. Но многим жителям, в  том числе губернатору, мерещится, будто живут они в старинном Кенигсберге ходят по его узким улочкам с фахверковыми домами и называются не то пруссами, не то балто-славянами. Таков доминирующий местный дискурс. Следуя ему, губернатор запускает этой осенью восстановление (с нулевой отметки) Королевского замка, фото которого размещают везде – от остановок общественного транспорта до чашек-тарелок и прочих сувениров. А вот Дом Советов, в свое время сменивший замок, скорее всего будет снесен. Снесли бы и филиал ВДНХ, если бы он там имелся. На протяжении последних двадцати лет процесс регионализации мышления нарастал во всех областях России и постепенно привел к тому, что локальные темы и местные дискурсы, все особенное, специфичное, характерное оттеснили на край общественного сознания, а то и полностью отключили общую систему ценностей и единство идентичности жителей страны. Это результат естественного развития общества, открывшего для себя замороженные в советское время региональные  аспекты истории, образа жизни, обычаев и традиций. Этому способствовал и идеологический поворот власти от идей воспитания «нового человека», о котором коммунистические вожди, к задачам возвращения к «ветхому человеку» погруженному в прошлое своей семьи, своих земляков, своего этноса. Таким образом, столичные ностальгические сны вряд ли далеко выйдут за пределы кольцевой автодороги. И те, кто разделяет имперский антизападный дискурс Москвы, кажутся нелепыми и забавными не только в Венеции, Петербурге и Калининграде, но даже уже в Можайске и в Электроуглях.

Андрей Ерофеев

Июнь 2016

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить