Статьи

Закрытие галерей

Неожиданным диссонансом растущей моде на современное искусство стало одномоментное закрытие перед майскими праздниками трех крупнейших российских художественных галерей –  галереи Елены Селиной «XL», галереи «Айдан» художницы Айдан Салаховой и  галереи Юлии и Марата Гельмана. Галеристы дали совместную пресс-конференцию,  на которой мотивировали прекращение своей коммерческой деятельности провалом рынка российского искусства. В 1990-е годы, сказали они, рынок поддерживали и толкали вверх «новые русские». По примеру западных партнеров они украшали свои виллы и офисы картинами актуальных художников. А сегодня этот слой покупателей растаял. Кто-то из бизнесменов разорился, но большинство бежало от «кровавого режима» за границу и там уже не помышляет о коллекциях. Что же касается раздобревшего чиновничества, то оно, как заявил Марат Гельман, вкладывать деньги в искусство не торопится, опасаясь засветить нетрудовые сверхдоходы. «Нет покупателей!» - такова главная причина закрытия галерей.

Читая и слушая эти объяснения, подхваченные и растиражированные доверчивой прессой, лишний раз убеждаешься, что лукавый подбор фальшиво правдоподобных аргументов является профессиональным оружием прирожденного галериста. А как еще «впендюрить» профану новое творение, которое, вполне возможно, есть веха в истории искусства, но которое не инсталлировано на рыночном горизонте и, следовательно, не имеет точной цены? Только при помощи правильно, во время и с искренним чувством сказанных слов, идеально подходящих для данного клиента. Вот опытные обманщики и рассказали нам сказку про отсутствие рынка и чиновников, которые ездят на «Лексусах», отдыхают на Ривьере, но стесняются купить работу Олега Кулика.

Гельман, Салахова и Селина вошли в пространство современного искусства, когда в нем не только покупателей – вообще никого еще не существовало кроме самих художников, которые «колониями» жили и работали в полуразрушенных сквотах. Там устраивались выставки, сами экспоненты их же их обсуждали. И время от времени за копейки отдавали работы, главным образом, иностранцам.  Любой посредник между художниками и широкой публикой приветствовался. Он становился послом еще вчера пребывавшей под запретом и совершенно для общества не понятной  культуры. И невольно оказывался на пересечении ролей коллекционера, промоутора новейшего искусства,  искусствоведа,  куратора, организатора новых институций, политика. Эта ролевая многоаспектность, постоянная смена поведенческих и мыслительных масок, граничила с дилетантской поверхностностью. Культуртрегеры хватались за все сразу. Конкретная профессия с ясными нормами, ценностями и целями заменялась импровизационной игрой сразу на многих досках. «Деятели культуры», как их называл знаменитый поэт Дмитрий Пригов, не сговариваясь, каждый на своем поле осуществляли важнейшее дело - радикальный культурно-цивилизационный поворот пост-советской России в сторону современного мира. Многие из плеяды культуртрегеров устроились тогда на службу в бывшие советские госучреждения, в министерство культуры, в музеи, в выставочные залы, чтобы изнутри их взрывать и перестраивать под нужды новой культуры. Гельман, Салахова и Селина избрали иной путь. Свои огромные культурно-политическими амбиции они решились реализовывать с открытым забралом, не прикрываясь именем и статусом госинституции. Старшее поколение помнит, что значило в бандитской Москве 1990-х заниматься финансами, не имея «крышы». Продавать искусство тогда считалось таким же шулерством как продавать воздух. Это было почти безнадежное, до чертиков рискованное и страшно веселое дело. Оказавшись «на сквозняке» истории,  трое галеристов естественно пустились по крутому маршруту предельной радикальности. То, что не разрешено в музеях и центрах, где нужно помнить о посетителях детского возраста, об «обиженных чувствах» верующих  и прочих ограничениях, было возможно и желанно у них в галереях. Кто еще мог себе позволить проводить «дикие» акции Кулика, шутовские акции Тер-Оганьяна и политические провокации Бренера? Кто вкладывал силы и средства в огромные, неформатные инсталляции Кориной и Желудь, в фотоработы «Синих носов» и Мамышева-Монро? Без Гельмана, Салаховой и Селиной наше искусство не имело бы мощи протеста и той бесшабашной свободы, которой оно упивается сегодня. Почти в полном отрыве от покупателей.

Потому что коллекционеры в первом поколении всегда пугливы. Опутаны собственными пристрастиями, вкусами коллег, домочадцев, друзей.  «Ты што, Петя, совсем сбрендил -  фотку с педерастом в собачьей позе купил? Да еще за шесть тысяч долларов?». Поначалу, пока новоиспеченный бизнесмен сам ощущал себя в ситуации «ролевой игры» и еще не обжился в деловом статусе, он был готов на рисованные покупки. Но постепенно он стал фокусировать на надежных «инвестициях», на советах международных экспертов, на солидных продажах признанных мастеров на мировых аукционов. Там все проверено, надежно и страшно дорого. А тут? Много ли будет стоить послезавтра лайтбокс группы ПГ? Между тем, амбиции наших галеристов росли как на дрожжах. Париж, Нью-Йорк, Вена, Токио все активнее скупали у них работы новых русских радикалов за весьма солидные деньги. И постепенно галеристы-культуртрегеры, видящие свое предназначение в поддержании накала и скорости обновления художественной жизни, подошли к мысли, что их тип межролевого функционирования – и есть настоящая галерейная работа. Что радикальное искусство не может не увлекать коллекционеров. Что покупатели придут сами, зачарованные «крутизной» и оригинальностью произведений. Что цены, назначенные на мировых арт-ярмарках, приемлемы для Москвы. К середине 2000-х годов возникли ножницы: спад интереса коллекционеров к  экспериментальным галереям усилился ростом цен за предлагаемое искусство. Клиенты как и прежде с удовольствием толпами шли в галереи Гельмана, Салаховой и Селиной только уже не в качестве покупателей, а в статусе зрителей.

Изначальное название профессии галериста – «маршан», то есть по-просту торговец. Попробуйте так обозвать Марата Гельмана, увидите как изменится его лицо. Директору музея, советнику кремлевских экспертов не к лицу презренная роль. Тоже верно и в отношении дамы высшего света, тонкой художницы Айдан Салаховой. И Елену Селину, прежде всего, также занимают «чистые», не обремененные коммерческими интересами проекты. Поэтому все три «деятеля культуры», наконец,  сочли за благо признаться себе и окружающим в «неполном соответствии» объявленной двадцать лет назад должности. И, одновременно, заявить о переходе в разряд некоммерческих институций.

А что касается рынка, то на его освоение выходят сегодня люди менее амбициозные, готовые к трудному диалогу и даже соглашательству с покупателями. В частности, – выпускники новой школы арт-менеджмента и галерейного бизнеса, только что открывшейся на «Винзаводе».  Нет сомнения - они найдут покупателя для того искусства, которое вряд ли состоялось бы, не будь в России галерей Гельмана, Салаховой и Селиной.

Май 2012

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить