Статьи

Бедный Гор

Image

На вернисаже выставки "Двоесловие-Диалог", устроенной художником Гор Чахалом в притворе церкви Св. Татьяны (бывшем  Доме культуры МГУ имени Ломоносова на Моховой), появился Бакштейн. В порыве неожиданного озарения, я бросился к нему со словами:

- "Смотри, Иосиф, это же прямое продолжение твоей кураторской страсти делать выставки в остро-сюжетных  контекстах, в сандуновских банях, на ВДНХ, в тюрьме!". Бакштейн поморщился и отвернулся. А я, ей богу, и не думал шутить.

Идея выставки в активном контексте возникла у нас в искусстве в практике группы "Мухомор". Ее участники формализовали в новую эстетическую норму те уродливые и унизительные экспозиционные условия, которые диктовались художникам нон-конформистам идеологами КПСС. "Вместо нормального выставочного зала сидите-ка, ребята,  в вонючих коммуналках да на пустырях!"  "Мухоморы" радостно освоили этот "вызов" властей и на его основе придумали экспо-арт. Открывали выставки-инсталляции в бытовом окружении общежития,  в битцевском парке, на даче в Тарасовке, в кинотеатре "Мечта".  Под воздействием их импульса Тимур Новиков и Сергей Бугаев-Африка начали устраивать выставки "новых художников" на раздвижных ленинградских мостах, в дискотеках, в дворцовых интерьерах. Поколение 1980-х помнит выставку-презентацию фильма "Асса" в Дом культуре МЭЛЗ в 1988 г. Десятки художников в костюмах и масках, картины на тряпках, на рулонах бумаги, инсталляции, посреди которых чередовались выступления "Кино", БГ и прочих восходящих звезд, первые дефиле. Все проходило в кирзовом интерьере сталинского ампира при гигантском стечении советской еще публики, никогда ничего подобного не видавшей. Люда жгли костры на морозной улице, чтобы посмотреть на настоящий contemporary art. Если соц-арт присваивал формы и стили различных искусств и массовой культуры, то экспо-арт был нацелен на и апроприацию и переиначивание ранее заповедных, запрещенных для обыгрывания, взаимодействия пространств общественной жизни. Это была экспансия художника из субкультурной изоляции во внешний "взрослый" мир.

Как интегрально обобщенное произведение, складывающееся из суммы отдельных работ, из поведения художников и зрителей, а также  из активного фона-контекста, экспо-арт был одним из источников теории "тотальной инсталляции" Ильи Кабакова и едва ли не самым узнаваемым элементом стиля "Нью-вейв". Несомненным шедевром экспо-арта стала выставка-акция в "Сандунах". Мерцающие голыми задницами в сандуновском горячем пару зрители и деловито снующие в белоснежных полотенцах банщики классно сочетались с картинами Кости Звездочетова и Андрея Филиппова.  Новое "дикое" искусство и псевдоримская архитектура служили фоном коллективного импровизационного спектакля вынужденного  разоблачения. Публика смотрела  картины и одновременно демонстрировал  свою наготу. Каждый был одновременно и зрителем, и актером.

ImageНечто в этом духе  получилось и у Гор Чахала в церкви Св. Татьяны. Благостные попы в рясах и сутулые богомолки в косыночках и застиранных юбках оказались невольными участниками ненаписанного дидактического спектакля  под названием "православный народ знакомится с современным искусством". Вот протоиерей-куратор под сочувственное кивание архимандрита произносит проникновенный спич о возвращении современного искусства в церковную ограду. Над ним колышется черная хоругвь Александра Сигутина с надписью "Спасайся кто может!". Его окружают  работы  Звездочетова и Филлипова, всё еще стёбных, хотя и немного постаревших "нью-вейверов". Звездочетов выставил свой знаменитый "храм-мухомор" -  расписанный в стиле Растафарай  макет Архангельского собора. Это художественное решение, как раз вовремя подоспевшее к новому генплану Москвы, оказалось настолько внешне созвучным радужному китчу хотьковских мастерских, что никто из критиков не заметил  подмены православного Канона пестрой эстетикой Силы Святой Троицы. Ну а Филиппов запустил выводок золотых "двухголовых птичек" (как пелось в знаменитой песне "мухоморов"), взмывших над щитами выставки подобно стае пугливых голубей на колокольне. Шутка? Никак нет, намеренно никто из художников не собирался здесь паясничать. Но особенности формального строя работ "нью-вейверов", представляющих собой автоироничные фейки дилетантской, наивно-детской продукции тинейджеров,  могли и были прочитаны посетителями выставки самым прямолинейным образом. А именно - как хихиканье в святилище. Как святотатство.

И началось. По накатанной колее травли кураторов выставок "Осторожно религия" и "Запретное искусство-2006"  бедные  художники-участники выставки в церкви Св. Татьяны были прокляты, объявлены кощунниками, сатанистами, антихристами, а их произведения названы "дегенеративным искусством". На православных сайтах и радиостанциях поднялся невообразимый вой, рыканье, гавканье, хрюканье, визг риторики  распаленных злобой  кого бы вы думали?- не ультра-правых экстремистов из "Народного собора"  или ДПНИ, не националистов, фашистов и ура-патриотов, а священнослужителей и богословов. По-моему, российскому обществу еще не доводилось слышать этих людей в столь невоздержанном словесном поносе. Вот, например, выдержка из выступление редактора радио "Радонеж" Виктора Саулкина относительно экспонатов выставки в Св. Татьяне: "Те, кто создает "дегенеративное искусство" (…)часто делают это не только ради славы и денег, а ради того, чтобы выплеснуть свою болезнь на других. Это болящие, ущербные люди и с ними надо, как с болящим обращаться. Зачем же врачу с болящим вступать в равноправный диалог? Да, врачу необходим такт, деликатность, внимательность, но больной должен знать, что пришел лечиться, а не рассказывать о своих взглядах на медицину и причины болезни. Сегодня выставкой в притворе храма Св. Татьяны душевнобольным говорят: "Давайте обсудим, как мы вас лечить будем, как вы считаете? И, вообще, нужно ли вас лечить?" "Да нет, это мы вас лечить будем!" - отвечают больные. Разве больному принесет пользу такое общение с врачом?".

Художники смиренно выслушали критику и в качестве ответа написали письмо патриарху. "Святейший Владыка! Диалог Церкви и современного искусства начат(…) С сыновним смирением просим Ваших молитв о продолжении диалога и о том, чтобы Всемилостивейший Господь даровал его участникам терпения, взаимной любви и уважения. Состоявшаяся выставка показала, что это возможно. Ваши и Святой Православной Церкви недостойные чада".

Международная история "Нью-вейва" доказывает, что его адепты, в отличие от их старших товарищей-концептуалистов, резко ограничены в циничном пересмешничестве комплексом "блудного сына". Свое путешествие в искусство они склонны переживать как прогул и самоволку, как временное  уклонение от ответственного поведения, к которому они рано или поздно возвращаются путем раскаяния и, зачастую, отречения от творчества в формах современного искусства. Широко известны покаянные пеформансы Тимура Новикова. Нечто подобное в приватном порядке переживал и Гоша Острецов. Я лично вынул из помойки всё его раннее нью-вейверское творчество, которое Гоша, в порыве религиозного очищения, выбросил целиком. Резко порвал со своей безбашенной мазней enfant terrible французской вольной фигуративности Робер Комбас. Выброшена рок-гитара, забыты скабрезные граффити - Комбас сегодня жадно рисует Распятия и Положения во гроб. На этом фоне проклятия в адрес современного искусства, распространяемые в последнее время Гором Чахалом, не выглядят неожиданностью. "Нью-вейверы" как вечные дети не знают меры и презирают условности. Если вера в "контркультуру" молодежной солидарности, искренности и любви подорвана, то, значит, надо искать иную правду как бы далека от привычного дела она ни находилась. Однако же, обращение к сакральному искусству не сопровождалось у Комбаса или у его немецкого товарища Георга Базелица, также повернувшего к религии, попытками вымолить у Папы Римского права работать "в церковной ограде". Ведь религиозным искусством вполне возможно заниматься и без благословения церковных начальников. И даже на проведение выставок сакрального искусства тоже пока не требуется разрешения Святейшего.

Image

К тому же ни для кого не секрет, что все нынешние российские начальники в какой бы сфере они не командовали, к современному искусству относятся  в лучшем случае индифферентно, в худшем - крайне враждебно. Патриарх Кирилл в этом ряду не составляет исключения. Живой художник самим фактом своей артистической натуры для них не оппонент и собеседник, а по меткому выражению участников выставки в Св. Татьяне, - "чадо", не слишком достойное равноправного диалога. В таких условиях лишь невероятная наивность, самонадеянность и незнание отечественной истории могли толкнуть адекватного человека к поискам покровительства церковного начальства.. Вот как историю в выставкой в Св. Татьяне интерпретирует неутомимый переговорщик с властью Марат Гельман:

"Художник Гор Чахал сделал удивительно трудоемкую и тяжелую работу. Он сумел объяснить священникам, что современный художник не враг, и собрал выставку которая будет проходить в храме. Это обычное дело в Вене и в Венеции, но уникальный случай в России. Возможно, с нее начнется нормальный разговор и попытки понять друг друга вместо бытующих сегодня окриков и взаимных обвинений". Я предлагаю читателю в этот текст Гельмана вместо имени Гор Чахал поставить имя Эрнст Неизвестный, а вместо слов "священники" и "храм" подставить слова "руководители партии" и "Манеж". Ведь скульптурный гений эпохи Оттепели тоже всё, что мог, объяснил членам ЦК, водил высоких начальников по мастерским художников. А затем публично был оскорблен Хрущевым на знаменитой манежной выставке 1962 года, вычеркнут из общественной жизни, а потом и из отечественной истории искусства. Совсем не так сложилась судьба его ближайших коллег, Ильи Кабакова, Владимира Янкилевского, Виктора Пивоварова, которые предложения о диалоге с начальниками  отметали мудрым заклинанием "не верь, не бойся, не проси".  Разумеется, говоря о вере, они не бога имели в виду.

Июнь 2010

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить